В недавнем постановлении правительства москвыо мерах по дальнейшему обеспечению сохранности памятника градостроительного комплексапоселок сокол" сказано, что отныне тот становится экспериментальной базой для отработки методов и принципов территориальных общин самоуправления. По-старому - школой передового опыта. В эти дни теробщине - одной из первых в москве - исполняется 10 лет. Что сделано за это время? чем она может послужить примером москвичам? наш корреспондент побывал в поселке.

Бульдозеры стоялив боевой готовности".

Он был создан в 1928 году по щусевскому проекту зеленого кольцабольшой москвы" - в то время сокол был чуть ли не пригородом столицы. В разработке концепции поселка участвовали видные архитекторы, в частности классики мировой архитектуры братья веснины. В 1977 году, когда появилось новое почетное званиепамятник градостроительства", поселок получил его в числе первых - вместе с мавзолеем и зданием порта на северном речном вокзале.

Но... История одно, жизнь - другое. Жилой массив из деревянных домиков, вклинившийся в кирпичные и железобетонные кварталы, стал казаться некоторым бюрократам явным анахронизмом. Пусть он сохранится.... Но в виде фотографий в музее истории москвы. Пока же домики надо снести, а на их месте поставить новые каменные коробки. Особенно упорствовала в этом желании тогдашний руководитель муниципального округа з. Гаврилова.

Рассказывает председатель совета поселка петр громов:

- конфликт зашел далеко. Внешне аргументы властей выглядели убедительно: дерево гниет, домики разрушаются, а у города нет средств на ремонт. И уже были подогнаны бульдозеры к поселку. А нам назывались новые адреса переселения. Надо было что-то предпринимать.

Тогда и возникла территориальная община. Ее главной задачей стало не просто сохранение исторического места столицы, но домов, где родились и выросли люди, где жили их деды и прадеды. На сторонусокола" встало столичное управление по охране памятников. В высокие инстанции полетели тревожные письма выдающихся деятелей науки и искусства города: разрушить такой памятник - преступление.

Но одно дело - эмоции, другое - материальные возможности города. Тут и в самом деле нужно было найти удовлетворительный ответ. И тогда община делает смелый - а многим казавшийся отчаянным - шаг: она берет все 120 домиков поселка на свой баланс.Не помогайте нам - только не мешайте". Поселок отказался даже от причитающейся ему дотации. В своем уставе теробщина записала, что берет на себя строительство и ремонт жилых и нежилых помещений поселка, озеленение и благоустройство территории, решение социальных, экономических и культурных задач ее жителей.

Тогда, в конце 80-х, никто не верил в то, что это возможно. Но за минувшие десять лет поселок не только не захирел, но буквально расцвел.

Обыкновенное чудо.

Чем, какими деньгами располагал совет? только квартплатами. Но это в многоквартирных домах она составляет 15-20 % от потребности в обслуживании. Да и то - минимальной! а здесь, учитывая состояние деревянного жилищного фонда, цифра едва ли достигла 5%.

Поначалу решили: откроем в одном из пустующих домиков медицинский диагностический центр. Платный. А деньги пустим на ремонт помещений.

Не получилось. Не потому, что не нашли врачей и пациентов, просто очень скоро их стало негде принимать. Местная власть, лишившись права собственности на жилые помещения, сохранила его на все остальное. И домик у общины отняли. Муниципалитет сдал его коммерческому банку.

И тогда возникла новая идея: посреднический центр, связь между строительными, ремонтными фирмами (с которыми по роду деятельности архитекторы, жившие в поселке, были связаны) и заказчиками. Идея оказалась перспективной: архитекторы знали, кого рекомендовали, авторитет центра рос.

А вместе с тем росли, увеличивались его возможности. И вот уже центр превратился в агентство.

И вот уже архивисты добывали необходимую частным фирмам информацию, помогали составлять для них договора. Высококвалифицированные ученые не гнушались брать подряды у научно-исследовательских институтов. Художники оформляли интерьеры коммерческих офисов.

Трудились, понятно, вечерами, а заработок складывали в общий котел. Все шло на содержание поселка. В половине домов заменили проржавевшее железо на оцинкованную кровлю, поставили новый штакетник, обновили фасады. Зарплаты никто не получал. Ну уж, наверное, работающим была какая-то привилегия: ремонт в первую очередь - в их домах? и это не так. Средства направлялись туда, где восстановление домов не терпело отлагательств.

Если и чудо - то обыкновенное. Может, потому и интеллигенция, что именно так выстроила свои жизненные приоритеты. По-другому просто не могли.

Просуществовало агентство три года. За это время и совет окреп, и люди почувствовали себя уверенней, поверили в то, что могут на равных говорить с властями.

Подали в суд на муниципалитет:

пустующие домики - наши, город не имеет на них прав. И выиграли! четыре нежилых помещения перешли во владение общины. Сдача их в аренду сделала ненужной внеурочную и - еще раз повторим - самоотверженную работу жителейсокола". Арендные деньги покрывали значительную часть издержек на обслуживание.

Остальное - спонсорские деньги.

Впрочем, вряд ли здесь подходит это слово: ведь раскошеливались в сущности новые жителисокола". Было бы наивно полагать, что тихий и зеленый уголок почти в центре москвы не привлечет к себе внимание состоятельных людей: банкиров, предпринимателей. После сомнений, дискуссий четырем из них разрешили поставить в поселке свои хоромы - в стиле, естественно, общего ансамбля: высокие кровли, веранда, в общем, все, как и задумано было отцами-основателями. Сам поселок от этого никакой выгоды не имел: деньги за землю шли в городскую казну. И тем не менее общая атмосфера общежития, взаимопомощи была воспринята новоселами как нечто обязательное, неоспоримое. Время от времени к ним обращались с просьбой - замостить улицу, купить какие-то строительные материалы - и не встречали отказа.

Все еще впереди.

Более двух лет назад местные власти сменились: на смену муниципальному округу пришла районная управа. Во главе ее встал хазиль исмаилов, у которого с советом сложились прекрасные отношения. И вдруг - на тебе. Два месяца назад из управы чуть ли не в десять адресов - а среди них гувд, прокуратура, управление по экономическим преступлениям - был разослан грозный рескрипт - разобраться, что там за никому не подвластная община!

с управляющим поселка сокол михаилом рычаговым проходим по улочкам поселка. Вот штабель досок для ремонта, валяющийся на лужайке. Спиленное вековое дерево - мешало, видимо, подъехать к гаражу. Разрушенный машиной газон, в который вложено было немало сил и средств.

- Что я могу сделать? - удрученно говорит михаил алексеевич. - Оцепить поселок колючей проволокой?

понимаю, о чем идет речь: о земле.

Признаемся: нет никаких законов насчет того, чтобы передавать общинам землю. Но скажем и так: не в законах дело. Вон сколько их разработано в отношении товариществ собственников жилья, а те так и не могут получить в пользование участок у дома. Москомзем не велит.

Есть, впрочем, счастливые исключения. Тсжэйдетика" - два дома на красной пресне - каким-то чудом раскопало документы, что их домами вплоть до 30-х годов руководил комитет самоуправления.

В москомземе удивились напористости жителей и в конце концов прирезали участок к домам.

Рассказываю об этом случае петру алексеевичу. Он внимательно слушает меня.

- А вы думаете что, мы сидели сложа руки? у нас ведь архивисты живут. Они разыскали такой же документ: в 1928 году - стало быть еще раньше - земля была куплена жилищно-строительным кооперативомсокол". Ну, а мы, община, его правопреемники. Ведем с земельным ведомством переговоры. Надеемся на успех.

Вот так он и живет, этот удивительный и уникальный московский анклав, деревенька среди громадного мегаполиса. Живет, упорно отстаивая свою независимость и самостоятельность.

Исаак глан.